Loading...

Про очереди

Человек, стоящий в очередях и раздражающийся из-за бытовых мелочей, деградирует в личностном отношении.

В очередях открытий не делают. В очередях сознание чести и человеческой гордости не укрепляют.

Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про величину личности

Крупная личность стремится по возможности уклониться от вершения чужих судеб, если это без надобности. Ничтожество стремится насиловать чужую волю при всех обстоятельствах, чтобы выглядеть сильным человеком.

Крупная личность стремится к простоте и правде. Ничтожество стремится обманывать и путать, чтобы выглядеть умным и сложным человеком.

Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про вероятность

Возможность пробиться через эту систему настоящему художнику настолько же велика, как возможность для зажаренного в крематории и умирающего от крайней старости человека, изрубленного в мясорубке, растертого в порошок и спущенного затем в унитаз, вынырнуть на окраине Ибанска из канализационного отстойника в виде, пригодном для сдачи норм нового комплекса "Будь готов к труду и обороне".

Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про интерпретации

Патриот потребовал, чтобы Уклонист разъяснил ему смысл рисунков Мазилы. Тот сказал, что возможны различные интерпретации, зависящие от особенностей индивидуального жизненного опыта наблюдателя и от ориентации его сознания, и рассказал старый анекдот про одного посетителя выставки абстракционистов, который, глядя на любую из выставленных картин, думал о бабах, ибо всегда думал о бабах.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про пользу газет

Если хочешь знать, что из себя представляет человек, узнай, каково общество, в котором он живет.

А как изучить общество, не зная человека, спросил Мерин.

Очень просто, сказал Паникер, надо читать газеты.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про социальную антропологию

Клеветник и Мерин ухитрились проникнуть в столовую в тот момент, когда там расставляли по столам кастрюли с кипящим супом. На глазах у оторопевшего дежурного и кухонного наряда они схватили по кастрюле, сожрали с молниеносной быстротой и смылись, так что потом дежурный не смог даже их опознать. На губу они ввалились довольные, с раздутыми до предела животами, изо всех дыр из них валил пар. Арестанты щупали по очереди их животы, одни завидовали удаче, другие восторгались отвагой, третьи делали теоретические выводы.

Главное, говорил Паникер, выбор момента. Приди они туда на пять минут раньше -- нет кастрюль, а приди на пять минут позже -- нет супа.

Тут, продолжил мысль Паникера Уклонист, есть еще один аспект, совершенно не изученный в современной науке. Клеветник и Мерин проглотили по восемь порций горячего отвратного супа за тридцать секунд, а Патриоту и Литератору хватило бы сосать на сутки. В чем дело? Привычка? Воспитание? физиология? Ерунда! Это заложено в самой сути личности. Я берусь доказать, что скорость пожирания пищи человеком не зависит от температуры, твердости и степени отвратности пищи.

Люди с самого начала резко разделяются на быстрожрущих и медленножрущих. И никаких промежуточных форм! И никаких биологических причин! Это чисто социальные характеристики, не имеющие никаких основ, но сами являющиеся элементами основ личности. Причем, эти характеристики роковым образом влияют на жизненную линию человека. Быстрожрущий, например, никогда не сделает серьезной карьеры. Самое большое -- командир роты, заместитель заведующего кафедрой, ученый секретарь отдела, помощник, референт и т.п. Видел ты когда-нибудь быстрожрущего Директора, Генерала, Академика, Министра? Мерин сказал, что он вообще еще ни разу в жизни не видел жрущего директора, генерала, академика и министра. Но с Уклонистом он согласен.

Более того, он считает, что люди также четко разделяются на быстрокакающих и медленнокакающих. Причем, поносы и запоры не влияют на эти социальные характеристики личности. Они лишь по-разному протекают у разных категорий.

Понос у быстрокакающего -- это нечто сравнимое со скоростью света, а запор у медленнокакающего -- это нечто ни с чем не сравнимое.

Скажи, видел ты когда-нибудь быстрокакающего директора, генерала, академика и министра? Уклонист сказал, что это противоречит теории и потому невозможно.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про вероятность

Как Вы думаете, пустят, спросил Член.

На семьдесят процентов вряд ли, а на тридцать наверняка нет, сказал Клеветник.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про этикет

Главное, говорил инструктировавший делегацию Помощник, вилку и ножик держите в левой руке, а котлету в правой.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про правила ведения дискуссии

Вели дискуссию по всем канонам научной дискуссии: каждый кричал что-то свое и не слушал других. Взаимонепонимание полное.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про Ренессанс и Декаданс

Упомянутые две эпохи резко различаются и с точки зрения эмоционального отношения к Миру. Достаточно, например, сравнить такие строки из "Баллады":

"Мы селедку получали И на спирт ее меняли",

с лучшими стихами новосортирной эпохи, допустим -- с такими:

"Я здесь сидел И горько плакал. Я мало ел, Но много какал",

чтобы увидеть переход от жизнелюбивых мотивов в духе запоздалого Ренессанса к мрачному Декадансу.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты

Про информацию

Шизофреник сказал, что претензии Члена лишены смысла, так как информация не может быть правдивой и полной по определению самого термина «информация». Для нормального функционирования общества никакой информации вообще не нужно, и начальство поступает инстинктивно правильно, раздувая нудные пустяки, замалчивая важные события, переосмысливая для нас с вами все на свете. И даже не столько правильно, сколько естественным для себя образом. Может быть, оно бы и радо было поступать иначе, но не может.

Болтун сказал, что здоровому обществу, как и человеку, сведения о состоянии его здоровья не нужны, а умирающему бесполезны.

Член запищал о болезнях и диагностике.

Болтун возразил, что для общества болезнь есть нормальное состояние -- общества не лечат, врачей таких нет, а тех, кто ставит диагнозы и выписывает рецепты, надо давить, как клопов.

Суть дела не в этом, сказал Сотрудник. Надо солгать так, чтобы было верно, и сказать правду так, чтобы было вранье. И Сотрудник рассказал общеизвестный анекдот о том, как наш игрок продул ихнему, а у нас сообщили, что наш был вторым, а ихний -- предпоследним.
Александр Александрович Зиновьев -- Зияющие высоты